Moise играет с простотой, а затем дарует ей откровенно театральный кант. Столешница остаётся чистой, почти суровой, тогда как нижний профиль ниспадает мягкой последовательностью волн и острых граней — словно драпировка, остановленная на полпути между мебелью и занавесом. В длинной или более компактной версии он сохраняет тот же вкус к неожиданности: сдержанный на поверхности, весьма менее дисциплинированный снизу. Столик, который кажется неподвижным, но уже начал своё маленькое представление.